Сайт памяти Владимира Савченко (15.2.1933-16.01.2005). Оригинал создан самим Владимиром по адресу: http://savch1savch.narod.ru, однако мир изменился...
Грани.Ру // Перепутанные слепцы раскрыли тайну синестезии 24 Формулы ЧЕРНОБЫЛЬ, 26.4.86 — ВАРИАНТ СИТУАЦИИ ЭССЕ О ПОЛЬЗЕ ИЗУЧЕНИЯ СПРАВОЧНИКОВ ЭТОТ НЕСТАЦИОНАРНЫЙ МИР.... Ганс Христиан Андерсен. Сказки. ПЯТНАДЦАТЬ НОВЫХ ФОРМУЛ ФИЗИКИ И КОСМОЛОГИИ Новая наука ИСТОРИОМАТИКА Лекция вторая. ИСТОРИОМАТИКА В ДЕЙСТВИИ: Мене, текел, фарес для коммунистических лидеров Владимир Савченко. Лекция 3. Историоматика в СНГ Лекция четвертая. Закат Закона. Две модели. Лекция пятая. Третья модель: эта насекомая державная жизнь. Вклад Ленина Лекция шестая Наука, которая могла спасти Советский Союз... Пятое путешествие Гулливера, приоритетные данные В.И.Савченко - МИР ПЕРЕД ТОЧКОЙ ЗАКИПАНИЯ Предсказание нагрева Земли Нобелевки по физике за ХХ век К повести Алгоритм успеха О переменности кванта h и Иной Картине Мира Антиядерное нейтринное оружие: спасение мира, погибель - или платье голого короля? Роман Открытие себя, приоритетные данные Роман За перевалом, приоритетные данные Из рассказа Странная планета Повесть Тупик, приоритетные данные Приложение Приложение 2 Рыбак Тени Три-майл Айленда и Чернобыля в Черных звездах Новая наука Зачатика
Повести Рассказы Романы Публицистика Жизнь Интервью

Приложение 2

Приложение 2.

Письмо зарубежному другу, приписываемое Ленину

(Из статьи Ю.А.Лебедева "Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить")
.......................
  
      "В июле 1921 г. в секретариат В.И.Ленина через Стокгольм от агента
"Просперо" поступила доверительная информация о том, что "германские
секретные источники дают текст частного письма
Ленина, датированного 10 июня 1921 г. и адресованного на имя проживающего
в Берлине старого знакомого Ленина, брата одного из комиссаров".
Далее следовал перевод текста письма с немецкого.

   "Милый друг... Вы меня спрашиваете, почему тон моих писем, или, вернее
говоря, моих переговоров с Вами не так уж оптимистичен и спокоен, каким
он был до сих пор. Я думаю, если бы мы опять встретились друг с другом,
то удивитесь Вы еще более той перемене, которая произошла во мне и которая
невольно отражается в моих письмах.
   Представьте себе человека, который в течение трех лет, изо дня в
день, из часа в час, делает ту же самую работу, не имя ни минуты для себя и
не имея возможности оторваться от этой громадной работы, которая поглощает
все время, все силы и всю энергию. Все чаще и чаще вспоминаются мне
счастливые дни в Цюрихе, когда мы вели длинные разговоры о предстоящем
социальном сдвиге, о неизбежности социального переворота и о тех фазах
изменения общественных форм, какие вызовет неизбежно революция. Ваш
практический ум часто меня возмущал своей холодной критикой, так как он не
соответствовал по моим взглядам реальной действительности, которой я и мои
единомышленники посвятили все свои силы и понять каковую, нам казалось, мы
сумели.
   Вы, практики, даете себе отчет обо всем, что вас захватило, Вы
видите в жизни один единственный путь, по которому должны идти реалисты,
создающие жизнь. Вы признаете, что каждое дело должно рассматриваться с
узкоэгоистической точки зрения в Ваших интересах и выгод[ах]. В то время
как Вы никогда не углубляетесь в окружающую Вас среду и никогда ею не
интересуетесь, если она Вам бесполезна, Вы считаете правильным для своей
эгоистической морали жить только самим и завоевывать, бросая слабейшим лишь
крохи, которые Вам не нужны, не считаясь с тем, достаточны ли эти крохи или
нет.
   Если Вы еще помните, а, судя по Вашим письмам, Вы это не забыли, наши
разговоры в читальне Цюриха и позднее в Женеве, где Вы с пеной у рта
доказывали мне утопичность моих выводов, непримиримость таковых с настоящим
мировоззрением европейского общества, в котором окристаллизировалась высшая
форма капитализма и эгоистического миропонимания. Я хочу привести Вам
небольшой факт, который я в то время упустил из поля зрения моих
наблюдений, но который сейчас является косвенным доказательством в
правильности моих выводов в споре с Вами и который особенно интересен
потому, что еще раз подчеркивает превосходство наших теоретических тезисов
и выводов над вашими практическими наблюдениями.
   Три года непрерывного изучения революционных фазисов в России научили
меня, что не везде надо искать гения классового сознания или коллективного
инстинкта того или другого класса, толкающего своих членов к работе в
необходимом направлении для них, но исключительно силу отдельных личностей,
воля которых подымается выше уровня их класса, охватывает этот класс и
диктует ему те методы, которые для этого класса в настоящий момент борьбы
являются наиболее полезными и необходимыми.

   Мы ошибались, придавая классу такое большое значение, мы смотрели на класс,
как на какой-то "интеллектуальный организм, способный на непосредственное,
прямое выражение своих желаний".
   Класс является не чем иным, как организмом, лишенным всякого интеллекта,
свободной воли и какой-либо способности к действиям. Предоставляемый самому
себе, он управляется только классовым инстинктом и классовым самосознанием,
которое никогда не диктует более глубоких для класса полезных методов, чем
это требуют задачи текущего момента. Действия класса, как такового, лишены
постоянного здравого смысла, так как они не рассчитаны на дальнейшую
борьбу.
   Жизнь класса - это жизнь чудовищного моллюска, который защищается и
борется с одинаковой энергией как против ничтожнейшего врага, так и против
могущественнейшего врага, от которого зависит его дальнейшее существование.
Воля отдельных лиц, созидательный дух свободного интеллекта - только они
одни могут предвидеть дальнейшие фазы борьбы, могут суммировать все "за" и
"против".
   Как я и мои ближайшие товарищи, так и Вы - люди практики - не
учли этого важнейшего фактора общественной жизни, или даже если бы обратили
на него свое внимание, то это произошло лишь настолько, что стало
подтверждением наших неверных выводов относительно понятия о классе.
   Бесконечные перспективы для наблюдений, какие открывает русская революция,
дали мне возможность неоднократно убеждаться в ошибочности наших
предположений, но если бы даже я подошел к разрешению этого вопроса с Вашей
точки зрения, то я принужден сознаться, что Вы были более правы, чем я.
   Теперь о себе. Я устал, я чувствую, что все более и более с каждым днем и
меня невольно тянет на отдых, к моим книгам и к проверке тех выводов, к
которым я пришел. Нервы стали уже не те. Меня буквально съедает ничтожество
моих окружающих, так и их буржуазность, которая разъедает твердый организм
партии.
   Государственная работа, в той форме, как она проводится у нас, -
совершенно не возможна. Наша юная бюрократия переняла полностью ошибки
своих предшественников и по наивности своей еще более увеличила пропасть
между правящими и управляемыми.
   Наша ставка на коллективный инстинкт, который должен удерживать членов
партии, оказалась ошибочной. Наши надежды на этот коллективный инстинкт и на
классовое сознание рабочих и крестьян - также потерпели фиаско.
   Я теперь вспоминаю Вашу прощальную фразу, сказанную
Вами в 1917 г., в момент моего отъезда в Россию. Вы сказали мне, что я не
должен забывать, что окончательно разучился понимать дух русского
крестьянина и рабочего, что годы эмиграции отняли у меня возможность
непосредственно наблюдать за русским обществом и что я должен быть
осторожным.
   Мы все были захвачены волною власти и успеха. Дав себя также
увлечь, я имел возможность проверить мои выводы на практике, ибо я твердо
верил в устойчивость и жизнь нашей партии. В то время как я бросил массам
обещания широких перспектив социальных реформ, я старался пробудить в
развитых слоях пролетариата, у рабочих и крестьян, чувство
самодеятельности.
   Если бы на местах проводились директивы центра - был бы
создан фундамент для грядущего социалистического государства, могущего
послужить образцом для народов всего мира. Я должен Вам сказать, что я три
года колебался, что три года я не мог решиться сознаться в том, что мы
ошибались, что были выбраны неправильные приемы. Теперь же, когда я вижу
сумму нашей деятельности, я должен сказать, что я был не прав, что я
переоценил силы партии, а также русского крестьянина и рабочего.
   Скажу Вам короче: русский крестьянин и рабочий предали свои интересы;
партия изменила - совершенно невольно - своей мягкостью и рабской
психологией, которая, пересилив революционный порыв, на полдороге задержала
развитие революционной психологии.
   Наивность, детская культура, детская жестокость,
полное непонимание и отсутствие сознания необходимости работать на грядущий
день, лень и неспособность воспринять новые мысли - все это является той
плотиной, прорвать которую оказалось нам не под силу, несмотря на
действительно героические усилия, сделанные партией в течение этих лет.
   Если мы держимся, - то исключительно усилиями партии, которая отдает все
свои живые силы на сохранение власти, и этим некоторым образом поддерживает
возможность перевоспитания социального мировоззрения, подготовив этим этап
для дальнейшего развития международной революции.
   Но я чувствую, что силы партии изо дня в день выдыхаются и что внутренние
трения и мелкое самолюбие отдельных лиц, ставящих частные интересы выше
общих, разъедают партию.
   Я давно осознал неизбежность компромиссов, концессий с нашей стороны,
компромиссов, которые дадут партии новые силы для той небольшой группы
утомленных работников, действительно искренне преданных делу. Без этого у
нас не будет возможности дальше существовать, т.е. мы не сумеем дальше
держаться.
   Поставить ставку на революционный милитаризм, на наших
"наполеонов"- это, по моему мнению, обозначает проигрыш, и это будет
последним усилием партии, которая погибнет, израсходовав весь запас живой
силы.
   Я написал Красину о необходимости частным путем войти в переговоры с
социалистическими группами эмиграции, о возможности какого-либо
компромисса. С такой же просьбой обращаюсь я к Вам, моему старому другу, -
как человеку внепартийному. Вам будет легче установить контакт с нашей
эмиграцией и сговориться с ее вождями. Я очень надеюсь, что в ближайшем
получу от вас какие-либо известия, так как время не терпит и лучше добиться
сегодня соглашения, чем через полгода, - когда по всей вероятности будет
слишком поздно.
   Я ожидаю Ваших писем в ближайшем будущем. Читая их, я отдыхаю и
вспоминаю Вас и наши споры в Цюрихе. Всем сердцем Ваш В.Ульянов" /18/.

   Итак, вот текст, который "приписывается" Ленину..."




© 2005 Владимир Савченко, оригинальный дизайн сайта, тексты. В рисунках детей - неиссякаемое добро, любовь и свет!